Главное меню
Главная О сайте Добавить материалы на сайт Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Аналитическая химия Ароматерапия Биотехнология Биохимия Высокомолекулярная химия Геохимия Гидрохимия Древесина и продукты ее переработки Другое Журналы История химии Каталитическая химия Квантовая химия Лабораторная техника Лекарственные средства Металлургия Молекулярная химия Неорганическая химия Органическая химия Органические синтезы Парфюмерия Пищевые производства Промышленные производства Резиновое и каучуковое производство Синтез органики Справочники Токсикология Фармацевтика Физическая химия Химия материалов Хроматография Экологическая химия Эксперементальная химия Электрохимия Энергетическая химия
Новые книги
Петрянов-соколов И.В. "Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 2" (Журналы)

Петрянов-соколов И.В. "Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 1" (Журналы)

Петрянов-соколов И.В. "Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 12" (Журналы)

Петрянов-соколов И.В. "Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 11" (Журналы)

Петрянов-соколов И.В. "Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 10" (Журналы)
Книги по химии
booksonchemistry.com -> Добавить материалы на сайт -> Журналы -> Петрянов-соколов И.В. -> "Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 10" -> 47

Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 10 - Петрянов-соколов И.В.

Петрянов-соколов И.В. Научно популярный журнал химия и жизнь выпуск 10 — Наука , 1974. — 132 c.
Скачать (прямая ссылка): himiyaigizn101974.djvu
Предыдущая << 1 .. 41 42 43 44 45 46 < 47 > 48 49 50 51 52 53 .. 65 >> Следующая

В войну было трудно везде, и иа фронте и в тылу. Но все мы зиали, что в Ленинграде еще труднее — так тяжко, как нигде, и наперекор всему — обстрелам, холоду, голоду, самой смерти, ленинградцы держатся н работают, чтобы выстоять. И все-таки одно — представлять себе это даже по рассказам вывезенных из осажденного города людей, и по тому, что было самим испытано, но совсем другое — в полном смысле слова, вдруг свалиться с неба в этот особый мир блокированного Ленинграда, где буд-« ничными деталями быта сделались стук мет-> роиома, доносившийся из репродукторов, которым предупреждали о воздушной тревоге или обстреле, рвущиеся на улице снаряды, блокадные 125 граммов хлеба и высочайший героизм людских дел, повседневного труда и поступков: самых обычных — если бы условия были обычными.
Но они были чрезвычайны, условия блокады, а моих товарищей Павла Павловича и Софью Владимировну Кобеко, Валентину
Абрамовну Иоффе, Бориса Докукина, С. Я. Никитина и других я увидел истощенными, истаявшими, экономившими движения и в то же время сохранившими в себе твердость духа, ясность мысли и стремление к активной деятельности. В этой немыслимо тяжелой обстановке все они не искали легких путей, никогда не позволяли себе облегчить свою ношу за счет других. Три месяца, которые я провел тогда в Ленинграде, открыли мне совершенно новую для меня сторону людей — их способность к непрерывному подвигу.
Сравнительно часто приходится встречаться с героическими поступками, совершаемыми под влиянием импульса, критических условий, душевного порыва, когда на короткое время все силы человека концентрируются для броска, для достижения цели во что бы то ни стало, даже ценой жизни.
Однако героизм ленинградцев во время блокады — это был совершенно особый вид героизма, сформировавшийся под влиянием невероятных ежедневных трудностей блокады и позволивший полуживым _людям, которыми двигала только воля, решать важные задачи обороны города, поддержки наиболее слабых, сосредоточения сил на отпоре' врагу. Именно под влиянием условий, непрерывно давивших на человека, выработалась та твердость духа ленинградцев, которая потрясла весь мир.
В этих условиях проявились люди удивительной моральной силы, вокруг которых могли выстоять, другие. И у Павла Павловича Кобеко эти качества были выражены с необычайной яркостью.
Павел Павлович был для всех остальных как огонь, от которого замерзшие люди впитывают тепло. Он думал только, как спасти людей, спасти других ленинградцев и отстоять город от врага. Делил с товарищами все лишения, не дозволяя себе ни малейшей привилегии: всё всем поровну — и тяжелый труд, и блокадная пища. Он был человек дела и ученый каждой клеточкой своего мозга, поэтому у' него, как у врача на эпидемии — через медицину, все преломлялось через физику и химию. Это знали не только физтеховцы, с которыми он жил бок о бок, и не только руководите-
4 Химия и Жизнь, № 10
98
Страницы истории
ли обороны Ленинграда, с которыми он. встречался по делам. Рабочие на заводах знали ученого Кобеко, который изобрел длч обороны то-то и то-то, и еще сверх всего придумал извлекать из красок льняное ма.с-ло, что драгоценными капельками добавляли к их пайку. Его знали фронтовики-артиллеристы и солдаты, охранявшие дорогу жизни, и моряки кораблей, размагничиванием которых в Ленинграде он стал руководить после того, как эти работы возродились весной 1942 года.
Мне трудно оценить, хороши ли воспоминания старого физтеховца Н. М. Рейнова: в моей памяти — свой образ Кобеко. (В памяти каждого из его друзей, сотрудников, учеников — свой образ.) Что-то из рассказанного здесь о Павле Павловиче мне помнится иначе. Какие-то факты были для меня новыми, а какие-то, известные мне, неизвестны автору воспоминаний.
Рейнов как бы споткнулся на «зиатиом» происхождении Павла Павловича, а он-то был не из знати, а из дворянской интеллигенции, и дядя его, Д. Ф. Кобеко, попал в члены Государственного совета и на картину Репина — по должности, он был директор Публичной библиотеки, ученый-историк и экономист. Сам Кобеко к своему происхождению относился иронически. Увидит, как мы переводим с английского статью, скажет: «Данте-ка посмотреть недорезанному буржую». И иа должности сторожа он оказался вначале не оттого, что его иначе не зачислили бы в Физтех. Просто некоторое время не было другой вакантной должности. Работал-то он всегда как полноправный научный сотрудник.
Но так или иначе Рейнов сделал важное дело: он без прикрас рассказал то, что знал о нашем друге и замечательном ученом — п о молодости, и о его «звездных часах», н о житейских сложностях, выпавших в последние годы ему, человеку очень тонкому, доброму н чуткому.
Это непременно иужио было сделать: память о таких людях, как он, — чистых, бесконечно преданных науке, истине, человечности, гражданскому долгу, своей родине, должна служить примером для тех, кто начинает свой жизненный путь.
В очень тесном содружестве с Павлом Павловичем Кобеко я работал много лет. Он отличался необычайной расположенностью к людям, живым интересом и к .своей работе и к работам других. Совет и самая, доброжелательная помощь с его стороны и сотрудникам Института, и студентам, и многочисленным производственным предприятиям и лабораториям входили в норму его отиошеиия к людям и делу. Он совершенно не считался с затратой своего времени и труда, когда чувствовал, что может что-то внести в труд других. Когда я начал работать в Физтехе, мне понадобилось натянуть нить в электрометре, и я обратился к Павлу Павловичу, с которым еще не был знаком, за помощью. Он провозился со мной два часа, научил меня, как травятся нити, и не отходил от меня, пока я не кончил работу. Такой первый контакт перерос в длительную дружбу. У Павла Павловича, человека удивительно живого творческого ума, ученого с широким кругозором н энциклопедичного, никогда не- пррявлялось даже следов какого-либо высокомерия, с кем бы он ии общался. Он был очень общителен, всегда весел, и ему легко удавалось для решения какой-либо задачи организовать сотрудничество с вузовскими и заводскими лабораториями, с другими институтами, и всегда он был душой и руководителем в каждом новом деле. Работать с ним было радостно — шутки, розыгрыши уживались в нем с глубокой серьезностью в науке. Он любил делать и работы прикладные — например, мы с Павлом Павловичем вместе с сотрудниками завода синтетического каучука в тридцатых годах разработали способ повышения морозостойкости синтетических резин, который пошел в производство.
Предыдущая << 1 .. 41 42 43 44 45 46 < 47 > 48 49 50 51 52 53 .. 65 >> Следующая

Авторские права © 2011 BooksOnChemistry. Все права защищены.
Реклама